Статьи

Всё, что диктаторский режим пытается запретить в жизни общества, так или иначе, рано или поздно, переходит в общественное сознание, в наши мысли; все, что диктатура пытается вытравить из нашего сознания, так или иначе, рано или поздно, становится частью нашей жизни.

Дата публикации: 06.10.2008
Прочитано: 115 раз

21 августа 2008 года исполняется 40 лет со дня ввода Советской Армии и войск ее союзников в Чехословакию с целью защиты завоеваний социализма, подавления контрреволюции.

Что происходило 40 лет назад в Чехословакии? Напомним факты.

Дата публикации: 27.08.2008
Прочитано: 218 раз

Ушлые американцы, как всегда, решили было убить одним выстрелом нескольких зайцев, но трюк не удался, они конечно убили, но несколько тысяч ни в чем неповинных людей. Нет, это не грузины убили, а именно американцы. Это надо было более США, чем Грузии. Грузинская армия здесь выступила в роли «пушечного мяса» и американской «дубины», потому что, с самого начала вся эта война для них была самоубийством.

Дата публикации: 26.08.2008
Прочитано: 214 раз

О борьбе за жизнь.
Когда это относится к человечеству или классу. Когда это относится к отдельному лицу? Когда сила, давящая его, нелепа, иррациональна, стихийна, что вы ей докажете и кому вы докажете, кого поведете за собой, в чем будет смысл действия? (...) Можно трагически погибнуть. Но бессмысленно отстаивать что-то, чтобы доказать что-то, смешно штурмовать небо. В таких случаях лишь бы не спасаться за счет других, не делать подлости.

Дата публикации: 18.08.2008
Прочитано: 228 раз

С того момента, как в мае текущего года была создана «Национальная Ассамблея», в левой среде России не утихают дискуссии по поводу целесообразности и принципиальной допустимости участия в ее работе коммунистов. Целая группа деятелей российского левого движения вошла в состав «Ассамблеи», многие из них пытаются идеологически обосновать правильность и полезность такого шага.

Другая часть левого актива, напротив, резко критикует своих товарищей, включившихся в новоявленный политический проект, обвиняя их в готовности идти на союз с либералами, «продажности», «агентурной работе на западные разведки», якобы готовящие в России «цветную революцию», требуя оргвыводов вплоть до исключения коммунистов-«нацассамблистов» из своих компартий. Отдельные партийные активисты даже начали примерять на себя одежды средневековых экзерцистов,  призывая поджаривать левых «еретиков» из «НА» на кострах.

Так можно ли коммунистам участвовать в «Национальной Ассамблее»? Не будем интриговать читателя и дадим ответ сразу: «Можно. Но не нужно». Разумеется, необходимо обосновать этот тезис, чему и будет посвящена оставшаяся часть статьи.

Почему «можно»? Ответ очень простой – потому, что никто не запрещал. Говоря в первую очередь о КПРФ, следует указать: руководящие органы партии не принимали никаких решений, запрещающих партийцам участвовать в работе «НА». ЦК КПРФ вообще как бы «не заметил» этого проекта (и поступил совершенно правильно!). Но исключать из партии (как и выносить любые иные взыскания) за действия, не запрещенные Уставом или партийными решениями, невозможно. Поэтому любые разговоры о необходимости исключения из рядов КПРФ тех отдельных коммунистов, которые решили стать «депутатами» «Нацассамблеи» нелепы, и пора их прекращать.

То же самое относится и к членам СКМ РФ: пока нет запрещающих решений ЦК, крайне немногочисленные комсомольцы, вошедшие в состав «НА», не должны подвергаться взысканиям.

Насколько мне известно, ни в РКРП-РПК, ни в остальных, более мелких, российских коммунистических партиях и организациях жестких запретов по поводу участия в «Ассамблее» также не принималось.

Но значит ли это, что к участию коммунистов в работе «Национальной Ассамблеи» следует относиться индифферентно или, тем более, благожелательно? Отнюдь нет! Было бы неоправданной роскошью позволять комактиву без толку тратить свое время и силы на всякие позавчерашние миражи и «глюки» – вместо того, чтобы заниматься укреплением комдвижения в стране во всех его аспектах, агитацией среди трудящихся классов и подготовкой к серьезной борьбе, которая встанет в повестку дня через некоторое время в результате неизбежного системного кризиса. Поэтому необходимо «по полочкам», так, чтобы это звучало убедительно для всех без исключения коммунистов, разобрать вопрос: почему же в проектах, подобных «Национальной Ассамблее», участвовать не нужно.

Прежде всего, следует четко и хладнокровно (без экзальтированных криков и комично-пафосных лозунгов типа: «не пойдем на союз с ненавистными либералами!» или «нельзя продаваться оранжевым врагам России, стремящимся захватить Кремль в интересах ЦРУ!») понять: что же такое пресловутая «Национальная Ассамблея»?

Вопреки распространенному мнению, это не союз и не коалиция левых с либералами и националистами. Это попытка сформировать в РФ альтернативный парламент в противовес якобы нелегитимной Госдуме. И вполне естественно, что в нем, как и в любом представительном органе, заседают представители всего спектра политических сил и мнений, имеющихся в стране. Кричать, что «нельзя сидеть в одном помещении вместе с Каспаровым и Лимоновым» так же глупо, как обвинять Зюганова или Тюлькина в том, что они находятся в одном зале заседаний Госдумы вместе с Грызловым и Жириновским. Дело-то совсем не в этом, а в том, что «Ассамблея» настоящим альтернативным парламентом  вовсе не является!

Начнем с вопроса о легитимности. Вообще говоря, это условное и относительное понятие. Легитимна ли нынешняя Госдума? Если подходить к этому вопросу с высоких философских позиций, то, конечно, нет – ведь очевидно нелегитимными были как ликвидация СССР в 1991 году, так и расстрел Верховного Совета в 1993 году, а без этих актов невозможно было бы ввести в действие нынешнюю российскую конституцию, на основании которой и функционирует Госдума. Но в рамках юридического поля, порожденного Конституцией 1993 года, нынешняя Дума вполне легитимна – во всяком случае, ничуть не менее легитимна, нежели четыре ее предшественницы, законность которых идеологи «Национальной Ассамблеи» сомнению не подвергают.

Ссылки на применение административного ресурса на выборах и фальсификации их итогов сути дела не меняют: эти факторы имели место во всех без исключения постсоветских выборных кампаниях. И даже если предположить, что на последних парламентских выборах фальсификации были существенно более масштабными, чем ранее, это все равно нельзя признать решающим аргументом: очевидно, что большинство избирателей, являющихся сегодня на избирательные участки, действительно голосует за «партию власти». По каким причинам – другой вопрос, выходящий за  рамки темы данной статьи.

Как бы там ни было, ясно, что за каждую из партий, представленных в Госдуме, проголосовали как минимум по несколько миллионов человек. А вот «депутаты» «Национальной Ассамблеи» представляют в лучшем случае те, прямо скажем, немногочисленные общественные организации, которые их туда делегировали, а в худшем случае – только лишь самих себя. И если уж официальный парламент «нелегитимен», то сформированный подобным образом «альтернативный» нелегитимен даже не в квадрате и не в кубе, а, по крайней мере, в пятой степени!

Есть ли смысл коммунистам участвовать в таком самозваном «парламенте», не имеющим за собой никакой реальной народной поддержки? Конечно, нет! Ведь это же не Советы образца 1905-1917 гг., за которыми стояло массовое движение рабочих и крестьян.

Тут мы вплотную подошли к вопросу о практических целях, которые ставит перед собой пресловутая «Ассамблея». По утверждениям самых видных «ассамблистов», они должны принимать хорошие и правильные «законы» и «постановления», а потом путем «давления на власть» заставлять ее, власть, воплощать их в жизнь. Ну, допустим, напринимают эти «парламентарии» даже самые распрекрасные «законы» – однако, интересно: с помощью каких рычагов они намереваются «давить» и «заставлять»? Если за «депутатами Ассамблеи» нет реального массового движения, способного организовать мощные уличные акции протеста, то каким образом они надеются вынудить власть пойти на уступки? Да ни один реальный орган власти, начиная с федерального правительства и кончая муниципалитетом какого-нибудь района Ново-Ездуново, даже не взглянет на бумажки, сочиненные новоявленными «парламентариями». В лучшем случае чиновники предложат псевдо-«депутатам» сходить с этой полиграфической продукцией в уборную.

Это напоминает эпизод, когда Эдуард Лимонов в прошлом году явился в ЦИК РФ со списком «кандидатов в депутаты Госдумы» от коалиции «Другая Россия» и потребовал включить его в бюллетень для голосования на декабрьских парламентских выборах. Как съязвил по этому поводу один левый публицист-сатирик, сотрудники Центризбиркома в ответ предложили включить фамилию писателя совсем в другой «бюллетень»: бюллетень временной нетрудоспособности по причине психического заболевания.

Здесь опять можно провести аналогию с Советами начала прошлого века: вот они действительно были альтернативными представительными органами, так как нередко оказывались способными на практике реализовать свои решения, несмотря на сопротивление официальных властей. Если за какой-либо структурой имеется массовая поддержка и реальная материальная сила, то она способна решать практические вопросы, а если нет, то все ее потуги оказываются не более чем политической мастурбацией.

Так нужно ли коммунистам участвовать в «работе» органа, который все равно на практике не способен сделать ничего? Стоит ли тратить время, которого и так не хватает на нужную, полезную работу (скажем, по содействию подъему рабочего движения в стране), и терять свою репутацию, рискуя прослыть городскими сумасшедшими?

Полагаю, этих аргументов достаточно для того, чтобы убедить любого здравомыслящего коммуниста в нецелесообразности игр во всякие «ассамблеи». А вот запретами и исключениями из партий можно добиться как раз противоположного эффекта. Многие радикально настроенные коммунисты подумают: «партийное начальство опять грозит нам пальчиком, ничего не объясняя? Ну, консервативный партаппарат всегда ворчит в ответ на любые интересные начинания. А может быть, «Национальная Ассамблея» – полезное и эффективное дело. Давайте попробуем». Запретный плод, говорят, особенно соблазнителен – даже если под его кожурой ничего нет.

И криками про «сволочных проамериканских либералов» и «страшную оранжевую угрозу» тоже никого не убедишь – тем более, сейчас, когда все федеральные выборы прошли, а значит, перспектива «цветной революции» в нашей стране, оказавшаяся миражом (о чем, впрочем, левые аналитики, думающие головой, а не «голосующие сердцем», еще три года назад предупреждали, и оказались правы!), и вовсе исчезла. «Национальная Ассамблея» – не предтеча мифической «бархатной революции» в России, а ее закат. Закат нелепого, параноидального мифа.

Коммунистам не нужно участвовать в «Национальной Ассамблее». Ни в коем случае! Но не потому, что она опасна и страшна. А потому, что жалка и смешна.

Андрей КАРЕЛИН

Уже никому не вспоминается выборная, довольно любопытная шумиха. Про выборы, наверное, позабыли и те, кто прорвался во власть, став якобы народным избранником. Руднянский район Смоленской области в данном случае не исключение. За предвыборные месяцы избирательной гонки мне удалось исколесить весь район, побывать в крупных и большинстве малых деревень в качестве кандидата в депутаты от КПРФ. Не счесть, сколько боли, тревоги, бедствий и мук, горя людского прочувствовало сердце.

Я понимал, какую важную задачу поставил перед собой - помогать людям средь воцарившегося мрака и безнадеги в путинско-медвежьей стране. Хоть на малость сдвинуть с места то, до чего у властителей не обращался высокомерный взор. Пусть это будет починка сельской библиотеки, пусть асфальтирование улицы, проведение водоснабжения. А какое благородное дело - сохранить силами бюджетных средств области сельскую школу для двух десятков оставшихся детишек в селе.

Районные чиновники, правящая команда убеждала жителей, что лучше с их проблемами и наказами справится небезызвестный Рыжиченков В.И., который впоследствии и получил долгожданный мандат депутата.

Казалось бы, логическое завершение. Власть осталась в руках у власти. Но даже сейчас я помню, как его, так называемого победителя, проклинали бабульки в Кругловке за отсутствие колодца.

Никогда не забуду появившийся огонек надежды у старых крестьянок в Никонцах, Нивках, увидев молодого коммуниста, "сельхозника", близкого по духу паренька.

Я чувствую, как и сейчас готовы сражаться за справедливость, за родную землю селяне из Казимирово, Братышек, Березино.

Представляю, словно беседовал вчера, очаровательных голынковцев, видящих царящую разруху на примере скупленного "Стеклоприбора".

Горжусь многодетной матерью . героиней из Чистика, выражающей боль, переживания молодых матерей за позорные .детские., ставящие людей на грань выживания.

Сжимается сердце, воспроизведя в памяти момент встречи с пожилой работницей известного Молкомбината в одноименном поселке, которая со слезами на глазах тихим уставшим голосом прошептала: "Верим тебе, сынок, верим".

Поговаривают, что уже и молзавод стараются прихватизировать. Да что же это такое происходит? Отчего ненавидят людей там, наверху, лишают возможности жить, что дано человеку свыше?!

Наболевшие просьбы, проблемы руднян и велижан я оформил в качестве наказов избирателей и отправил ставшему депутатом Рыжиченкову на имя Председателя Смоленской областной Думы.

По закону, ответ должен был прийти в течение месяца. Но сколько уже мусорных корзин опустело с того времени от таких наивных писарчуков? Кто его знает. Ответа не последовало и через полгода. Вот вам и "Единая Россия" на деле. Выборы то теперь не скоро. Можно даже и про многочисленные "Дни матери" забыть, ставшие прекрасным поводом для собственной рекламы, да еще с застольем, с рюмочкой другой.

Но, к сожалению, вспоминаются и иные моменты. Когда буквально выпроваживала директор из школы в Братышках, которую вот-вот закроют под предлогом мало укомплектованности. Когда в Кляриново ожидали "важных гостей" (каких, наверное, ясно) на очередной "день веселья"... Когда магазинщица в Гранках открыто заявила, что "нам лучше старый, чем молодой".

Впрочем, каждый по-своему прав. Как прав и Глава района, в недавнем прошлом именовавший себя коммунистом, возмутившись на одной из встреч, мол, Потехин указывает, что и как кому делать. Это он имел в виду те самые наказы, которые мне передали жители Руднянского и Велижского районов и которые требуют немедленного разрешения.

Да, действительно, зачем мы им мешаем спокойно властвовать себе на радость. Тут нынче земля, земля и еще раз земля! Она привлекает алчные взоры дельцов и махинаторов. Что там до какой-то разваливающейся библиотеки в Шилово или ветхого Дома культуры в Боярщине. У них дела поважнее.

А у нас что? Жизнь продолжается. И она все расставит по своим местам. Только вернее сказать не жизнь - выживание (медленная смерть).

Григорий Потехин

Рецензия на роман "Поэма столицы", лонглист "Национального бестселлера", Москва, ОГИ, 2008, 800 стр. + интервью.

В современной литературе редко встречаются романы, напоминающие в буквальном смысле кирпич - как по физическому весу, так и по содержанию, обрушивающемуся на голову читателя как что-то тяжеловесное, массивное и не всегда умопостигаемое. Такие тексты ассоциируются с золотым веком отечественной словесности, когда многочисленные эпопеи и семейные хроники выходили из-под пера литераторов с такой же периодичностью, c какой сейчас на ТВ запускают «мыльные оперы». В этом рождающемся ряду могла бы находиться и книга Д. Черного. Но все-таки ее там нет.

«Поэма столицы» Дмитрия Черного любопытна драматическим конфликтом. Герой произведения - юноша, испытывающий восторг всепоглощающей любви на фоне московских улиц, переходов подземки, мутной реальности начала девяностых. Вследствие разрыва со своей возлюбленной он становится активистом леворадикального движения и посвящает себя делу революции.

Первая часть книги - своего рода лирическая исповедь, изобилующая эротическими описаниями, по уровню откровенности способными тягаться с иными порношедеврами, но при этом исполненными так деликатно, скромно и безыскусно, как до Черного, пожалуй, никто не делал. Дмитрий подбирает слова и образы таким образом, что возникает впечатление фотографичности происходящего: материальность страсти как под увеличительным стеклом разбухает, наливается пульсациями, наплывает на читателя, увлекает его достоверностью описаний и чистотой подачи.

Утратив предмет обожания, герой ищет какую-то замену - ею становится, с одной стороны, уже упомянутая выше подвижническая работа в леворадикальных организациях, а с другой - музыкальная деятельность. Середина девяностых, а потом уже и начало «нулевых», проплывают под музыку «Гражданской обороны», где «Эшелон» (реально, кстати, существующая группа, участником которой является Черный) выступает на разогреве. Попутно описываются многочисленные демонстрации, стычки с блюстителями порядка, выступления против правящего режима...

«Поэма», написанная по принципу хроники, чем-то напоминает «Учебник рисования» Максима Кантора, хотя и не без оговорок. Если Кантор показывает историю как художник - аналитически, публицистично, то Дмитрий не сдерживает эмоций. После четкости Кантора мы видим у Черного размытые пейзажи на стремительной скорости, телеграфные фразы и поначалу раздражающие, но быстро становящиеся привычными отточия. Заметно, что писатель ориентируется на зарубежную классику прошлого столетия: во всяком случае, некоторые авторы угадываются с ходу (от Джойса здесь - «потоки сознания», от Пассоса - журналистская подача и нарезки из разных стилей).

Что ж, тот факт, что тридцатилетние авторы начинают осваивать новые масштабы в прозе, не может не радовать: возможно, литература не так бедствует, как кажется, и 800-страничная «Поэма столицы» - это только начало, за которым последует ливень из романов, в котором мы различим имена будущих Львов Толстых и Федоров Достоевских русской литературы ХХІ века. Поживем - увидим. А пока - поговорим с самим автором о его книге.

 - Как возник замысел «Поэмы столицы»?

- Постепенно... Но первые мысли, образы, пунктир сюжета стали возникать где-то лет в 17, когда я решил становиться писателем. Окончив литературный класс, я не мог себя сперва причислить к «людям слова» в традиционном понимании. Я тогда больше воспринимал, слушал, играл (в рок-группе), нежели писал сам. Но Кортасар (это было ранее, классе в 10-м) очень сильно обновил мой взгляд на литературу, на писательство как таковое - уже после прочтения Достоевского и главных вещей Булгакова, кстати. В нас программа Кудиной-Новлянской (по М.М.Бахтину сформированная) «Литература как предмет эстетического цикла» заложила очень много текстов. Но чего-то живого я в них до Кортасара не видел. А тут - словно весною размыло лёд, и всё запахло, задвигалось, заиграло... Это была «Игра в классики», она упоминается в первой части поэмы, кстати... Собственное творчество, однако, долго не выходило на первый план. Стихи (верлибры) я стал осознанно писать только с 1997-го года, их публиковал «Вавилон» Димы Кузьмина. Я просто был внимательным пешеходом, но Москва меня с такой силой утягивала в свои подробности, что я понимал: выбраться назад в реальность из этого чарующего текста стен, из времяворота и любования, понимания архитектурных намёков, мотивов, я смогу только через собственный текст, через «Поэму столицы».

- Как роман соотносится с другими текстами мировой литературы о столицах?

- Думаю, они в чём-то близнецы-братья. Такие романы-энциклопедии возникают в разных столицах. В этот же ряд можно поставить «Дублинцев» Джойса... На самом деле, город как средоточие культуры, как «кора эпох» всегда является благодатнейшей темой для романиста. Так или иначе этот въедливый, особый по направлению взгляда стиль присутствует и в вещах, не посвященных специально городам. Но мне вот «Игра в классики» представляется вполне достойным произведением о Париже, хоть сам Кортасар и не парижанин. Вот и Москву тридцатых годов воспел не кто-нибудь из тогдашней литературной элиты московского происхождения, а киевлянин Булгаков. И воспел вовсе не с позиций «новой Москвы». Я же стараюсь вплести в роман не только архитектурную энциклопедичность, но и многочисленные исторические нити судеб - в том числе и моих предков, которые (по бабушкиной линии) москвичами являются аж с екатерининских времен. Другая линия у меня - запорожская, кстати. Оттуда и фамилия.

- Был «Петербург» Белого, теперь появилась как бы «Москва» Чёрного. Это псевдоним?

- Как раз-таки не псевдоним, а паспортные данные, так сказать. Фамилия идёт от запорожского атамана Чорного, там всех называли по внешности, фамилия была кличкой, я вот тоже брюнетом уродился как раз в тему. Это у Саши Черного - псевдоним, и у Андрея Белого, кстати. Но то был век символистов... «Петербург» Белого я стал понимать совсем недавно, хотя масштаб произведения был мне ясен с самого первого прочтения. И все же вся саркастичность его новаций в тексте меня долго не устраивала, как-то отваживала наоборот от текста. Нужно было прочитать перед «Петербургом» многие произведения о революции, о питерском драйве накануне 1917-го - и вот после всего этого я понял, чем был «Петербург» Белого на момент написания. Там весьма по-панковски высмеивается старый мир, старый человек в своих апартаментах - при том, что Белый футуристом-то не был, хоть Маяковский и считал его одним из учителей. Кто-то сравнивал по новаторству «Петербург» с «Улиссом», так это глупейшее и поверхностное сравнение. Именно по авторской причине: Белый в своем окружении и контексте никак не может быть сравним с Джойсом. Белый дожевывает старый язык острыми и задорными зубами новой пунктуации - являясь при этом ретроградом. Его описания встреч террористов-карбонариев - вот то, за чем нынче гоняются экранизаторы Б.Акунина, изображающие трактирно-эсеровскую «Россию, которую мы потеряли». Белый это умел уже в начале 20-го. Роман промозглый и ехидствующий - как сам Питер. Джон Рид описывал его уже в иную пору - но Белого нужно читать после «10 дней, которые потрясли мир». Тогда всё встанет на нужные места - как предыстория, как эпитафия гоголевским верноподданным чиновникам-призракам, написанная вовсе не буревестником революции, а человеком этого старого, уютного мира.          

- Какое место занимают метафоры в романе?

- Вообще, радикальный реализм сторонится метафор и применяет их только в самом крайнем случае. Но поскольку метафоричность, метафоризация - психический феномен, то и исключать его из текста глупо. Тем не менее, если сравнивать «Поэму столицы», например, с «Красно-коричневым» или «Господином гексогеном» Проханова, где Москвы тоже немало, то тут куда меньше метафор. Они просто не нужны - требуется неотступный внимательный взгляд на то, что есть, ничего выдумывать-то не надо. Двое влюблённых знакомятся на мосту накануне дождя и уходят в мир столицы, забираются на её крыши, там любуются друг другом и одновременно ею же, невольно, а затем и произвольно. Главный герой (Тон) постоянно ведет как бы триалог: с Тан (своей возлюбленной) и со столицей. Он обращается к ним соответственно на «ты» и на «Ты». Поэтому «Столица» здесь с большой буквы. Герои являются как раз тем отображающим Москву средством, их взгляды, движения, перемещения, которого не хватает ей самой, которого не хватает жанрово вообще в современных градоописывающих текстах. Они ходят там же, где и герои «Мастера и Маргариты», заглядывают как бы в это прошлое, они невольно ведут диалог эпох, где изменилось многое, но не дома... Я думаю, что романы, пытающиеся охватить именно этот феномен - Город с большой буквы - должны появляться в каждой значимой для истории России и любого другого государства эпохе.

- В 1990-х ты ведь начинал как рок-музыкант. Как сейчас обстоят дела на этом фронте?

- Да, играл и играю на бас-гитаре - в «Эшелоне», в собственном проекте «Отход», который описан автобиографически во второй части романа - и именно как очередной пласт перемещений по Москве разных людей, объединенных идеей, объединенных первой своей рок-мечтой, еще школьной рок-группы, выходящей в мир девяностых, в мир противоречивый и жестокий... Если же говорить о заимствованиях из рок-музыки и джаза, то «Поэма столицы» начинала создаваться именно в период увлечения Моррисоном и Колтрейном. Удивительная свобода их песен и музыки (соответственно) и уводила по крышам в далёкие дали... Сейчас я пишу сценарий для экранизации романа - и набираю саундтрэк. Там будут и наши песни, и Вис Виталис, и Tequillajazzz, и вообще джаз...

- Что ты взял в современный роман из опытов мировой прозы минувшего столетия?

- Думаю, очень сильно нас воспитали американцы, как бы мы от этого не прятались. Поколение Хэмингуэя, Миллера - вот так или и иначе авторитетствующие в российской прозе авторы. Куда меньшее влияние оказали постмодернисты, но вот Роб-Грийе я бы выделил все же - как именно писателя от кинематографа. Он доказал, что текст не отмирает с появлением камеры, и более того - направил именно текст, а не камеру по новым траекториям. Откровенность, философичность, жестко вплетенная в реалистический текст - вот то, чему мы научились у ребят заокеанских. Этому не учила изящная Европа (за исключением там написанной Кортасаром «Игры в классики») Латиноамериканцев тоже отнесем к заокеанским. Маркес точно такой же американец, как и Хэмингуэй.

- Как рождалась политическая, вторая часть романа, и что ты думаешь о демографической ситуации в России, что вообще оппозиция может тут сказать?

- Приход главного героя в политику - это и есть общественный поиск себя в постсоветский период. Личное оказывается узко, мелко и неблагодарно для того, кто слишком пристален, слишком влюбчив и слишком правдив... Грустный финал первой части звучит рефреном еще долго во второй: герой как бы постоянно отчитывается перед любимой, оставившей его. Она остается значимой частью столицы, это по-прежнему триалог, но вскоре он разрастается, с появлением все новых героев, среди которых самые реальнейшие политики - Удальцов, Зюганов, весьма на тот момент политизированный Егор Летов. Они хоть и эпизодические, но герои. Их судьбы, надеюсь, прописаны четко, при неизбежной пунктирности. И вот они-то, такие как лидер АКМ Удальцов и являются сознательными деятелями новой эпохи, именно сейчас и здесь выращивающие детей. А остальное общество вымирает - при своем согласии с политикой новой власти. В этом и парадокс и мораль романа. Борющиеся - выживают. Новая политическая среда, левая, патриотическая, красная спасает главного героя: не нашедший любви, он находит истинную дружбу, дружбу действующих, меняющих мир... Эротическая составляющая в этой второй части даже усиливается. Потому что героев становится больше, знакомств больше. Случаются драматические и даже комические эпизоды на этом поприще. Но и это реализм. Причем, в высшей степени радикальный. Читайте хотя бы эпизод с вламывающимся после любовницких утех мужем одной «левой музы», через постель которой до героя прошли Дмитрий Пименов, Сергей Калугин и еще многие звезды левой и богемной московской среды.        

- Кто для тебя значим и чем среди писателей левого направления?

- До сих пор выше всех Лимонов, хоть сам себя он к левым никогда не относил. Он стал азбучным для многих. Это предтеча радикального реализма и потому его книг так много в магазинах - их покупают, через них приходят к осознанию необходимости перемен в обществе. Это большое счастье, что у нас все еще есть Лимонов, человек родом из Харькова, первого украинского города, где я побывал, кстати - в 1999-м году на фестивале «Апокалипсис почнется звидси». Упомянутый мною Пименов тоже достоин внимания, но его манеры эпатировать даже на стадии издания текста играет плохую шутку с ним самим - его бы тексты собрать и подвергнуть жекстой редактуре с целью популяризации. Но разве это будет Пименов? В том-то и секрет. Хотя ,мне кажется в графическом плане я следую именно за ним - упраздняя заглавные буквы (хоть это не он, а Буковски придумал). Но некоторая непредсказуемость, сбивчивость (на первй взгляд) течения текста - это и есть левацкое, пименовское. Однако так чеходить со знаками препинания я все же не отваживаюсь - текстуальный панковский танец «пого» хорош в камерном варианте, страниц на 80, как у Димы, а вот на 800 - это уже многовато. Тут нужен новый канон, который, надеюсь, я и предложил в своем романе.

- Документальность текста - стилистический ход или же, наоборот, некий автоматизм для тебя, ты же публицист?

- Вторая часть напичкана документальными эпизодами: все митинги начала 2000-х, политические встречи, рок-концерты, поднятие красного флага над Госдумой Арменом Бениаминовым, все это документально. Радреал как раз и есть документальность, доведенная до литературного драйва. Радикальный реализм не только эротику же делает чем-то антиабстрактным, живым, мыслимым, а не только зримым, он и в политической сфере делает свои шаги дальше.

- Какие украинские писатели тебе интересны?

- Из современных знаком лично и как читатель с Жаданом, который переводил мои стихи из дебютной книги "Выход в город" - они печатались в журнале «Курьер криубасив»... Парень смелый в экспериментах и социально нервный, то есть в теме находящийся. При этом его читают в России, он здесь выходит в солидных издательствах, что меня радует. Выходит, что десант под командованием Коли Винника, высадившийся благодаря Жадану в Харькове в 1999-м, был неслучаен и дороги наши сближаются. У него отчетливо прописана антибуржуазная тема и «новая искренность», как называют наше поэтическое поколение, но и мы становимся писателями постепенно. Не прекращая наблюдать друг за другом...

Беседовал Александр Мухарев ("Афиша Днепропетровска")

С. Шишков, "Пролетарская правда"

По давней, ещё советской традиции, вот уже не один десяток лет молодёжь России, Украины, Беларуси, Приднестровья собирается на границе славянских государств. Творческие, спортивные, политические организации встречаются на монументе, чтобы рассказать о себе, своей организации, поделиться опытом работы. Этот год тоже не стал исключением. Тысячи юношей и девушек обрели новых друзей и встретились со старыми около легендарного монумента.

А до праздника славянского единства – несколько дней молодёжного лагеря. Палатки, песни у костра, яркие концертные программы, дискотеки, встречи и знакомства – что может быть лучше для молодёжи, утомлённой учёбой и работой!

Кого здесь только нет! В центре лагеря репетирует задорные народные песни ансамбль «Красная горка».  Чуть поодаль слышен лязг мечей – ребята из белорусского клуба исторического фехтования в средневековых шлемах и кольчугах демонстрируют своё мастерство. Молодые художники из трёх государств, вооружившись кистями и мольбертами, переносят лагерные пейзажи на холст. Некоторые из них разрисовывают лица желающих яркими и красочными узорами и флагами славянских стран. Вдалеке слышны радостные крики – это на поле проходят спортивные соревнования. Около самого монумента кипит работа по подготовке ко дню Славянского единства – цветоводы засаживают клумбы, строители ставят торговые палатки, артисты репетируют свои номера…

А в это время наши соседи по лагерю помогают поставить палатки, делятся дровами, и вот уже готова вкусная каша, вскипел чай. К этому времени вокруг костра собрались брянские и черниговские комсомольцы. Украинские товарищи рассказывают, какие акции они, совместно с коммунистической партией, проводят против прозападной и прокапиаталистической антинародной политики Ющенко и Тимошенко, а в последнее время – против вступления в НАТО.

Брянские комсомольцы делятся тем, как они поработали во время выборов в государственную думу и президентских. И брянцы и черниговцы обсуждают главную проблему – привлечение молодёжи в комсомол, убеждение её в правильности политического курса коммунистов, разъяснения ей губительной для славянских государств политики правящих в России и на Украине капиталистических сил.

Эти же проблемы и вопросы обсуждаются и в рамках круглого стола, посвящённого организациям молодежи. Здесь же участвуют и белорусские комсомольцы. Этим товарищам нет необходимости участвовать в протестных акциях, им больше повезло с властью под руководством президента Беларуси А.Г.Лукашенко, чья политика направлена в первую очередь на развитие государства, на поддержку белорусского народа – это и дешёвое обучение, и предоставление рабочих мест, и достойные зарплаты. В настоящее время комсомлольская организация занимается разработкой проектов и программ по патриотическому воспитанию, досугу, оздоровлению молодёжи и другим вопросам.

Однако и политические противники тоже не остались в стороне. Взявший слово руководитель брянского отделения пропутинской «Молодой гвардии» М.Свинцов, перебежавший из Компартии к единороссам, начал на все лады расхваливать свою организацию и спонсирующую её партию власти, рассказывая сказки о том, какая в нашей стране сейчас царит демократия для молодёжных организаций, какие равные условия им предоставлены и какие благие дела для молодёжи совершает нынешняя российская власть.

Ну, эти «добрые» дела партии власти для молодёжи, равно, как и для большинства граждан страны, нам всем известны, а потому нет смысла пересказывать всю свинцовскую демагогию. И как бы тот ни хвастался популярностью своей организации и её численностью, общения с молодогвардейцами так и не получилось, поскольку ни один из них так и не ответил на вопросы комсомольцев – какие цели у «Молодой гвардии», почему она так называется, какими направлениями молодёжной политики занимается.

А один из молодогвардейцев честно признался, что директор училища собрал своих учеников и заставил под свинцовским руководством под маркой «Молодой гвардии» отправляться в лагерь славянской молодёжи, где ребятам и были выданы майки с соответствующей символикой. Надо думать, так и собралась «молодогвардейская» делегация, по словам г.-на Свинцова, из 16-ти районов Брянской области.

А вообще «Единая Россия», наверное, не была бы самой собой, если бы не попыталась всем испортить праздничное настроение, превратив это грандиозное мероприятие в очередную пиар-акцию. Ещё при входе в лагерь российской делегации бросается в глаза огромная растяжка партии власти. Правда сами молодые единороссы в голубых майках с медведями не стали скрывать, что партбоссы им неплохо заплатили за то, чтобы те носили медвежью символику в лагере, а к самой «Единой России» и её политике эти молодые люди не имеют никакого отношения и в партии не состоят.

Несколько тысяч таких же единороссов собрались и в последний день фестиваля у монумента. Голубые колонны заполонили пространство от монумента до таможни. Интересно, сколько молодых людей из этой массы имеют партбилеты «Единой России»? При этом чиновники ретиво охраняли репутацию медвежьей партии, а потому когда к монументу приблизились брянские комсомольцы в футболках и кепках с символикой КПРФ и красными знамёнами в руках, появившийся неизвестно откуда чиновный господин приказал стать позади единороссов, аргументируя это каким-то распоряжением, согласно которому существует определённый порядок построения политических партий на торжественных мероприятиях. Но поскольку нам, комсомольцам, из нашего партийного руководства такого распоряжения никто не давал, мы, послав чиновника, мягко говоря, подальше, отправились на встречу с брянскими коммунистами, тоже приехавшими к монументу.

Но вот со стороны голубой колонны раздались слабые крики «Ура!». Старшие единороссы заставляют младших таким образом приветствовать появившегося брянского губернатора Денина и его команду. Указание вроде выполнено. Но как только проиграли гимны трёх государств, эта огромная молодёжная колонна тут же испарилась, не став слушать речи «столь уважаемых» начальников. Одни отправились бродить по ярмарке, другие, побросав флаги и стянув с себя голубые майки, поспешили собирать вещи. Так что, спустя буквально несколько минут после открытия, от многочисленной партии власти остались рожки да ножки. Всё заполонили счастливые лица людей, собравшихся на этот праздник встретиться с родственниками и друзьями теперь уже из других государств, послушать любимые песни в исполнении Н.Кадышевой, погулять по ярмарке с многочисленными подворьями, где можно было приобрести всё, что душе угодно. И на какие бы ухищрения ни шла власть, пытаясь превратить этот великий праздник в пиар-акцию, в политическое шоу партии «Единая Россия», всё равно, для людней он остаётся днём единства славянских народов, праздником большой и нерушимой славянской семьи.

Е. Глушакова, Первый секретарь Брянского ОК СКМ

С. Шишков, "Пролетарская правда"