|
|
Д.Чёрный: Классово озадачить науку - приблизить революцию
В Госдуме прошел восьмой круглый стол в рамках дискуссионного клуба «Россия: образ желаемого будущего», организованного ИПРОГ и Фондом Эберта. На этот раз тема дискуссии формулировалась следующим образом: "Наука в России: образ жизни, аппаратная традиция или главная производительная сила?". В дискуссии приняли участие президент Центра изучения постиндустриального общества Владислав Иноземцев, президент Института энергетики и финансов Леонид Григорьев, председатель подкомитета по технологическому развитию Госдумы РФ Илья Пономарев, главный редактор журнала «Мировая экономика и международные отношения» Андрей Рябов. Вел дискуссию доктор экономических наук Михаил Делягин. Он открыл дискуссию небольшим экскурсом в недавнее прошлое российского общества и отечественной науки:
- В девяностых годах наша наука выживала в первую очередь как социальный уклад, уклад одновременно собственно научный и бюрократический. В двухтысячных государство, вроде бы, увеличило финансирование науки, но результатов этого увеличения никто не видел. Судя по всему - причина кроется в самом государственном устройстве и системном отношении к науке. Возникает ощущение, что наука, помимо всех остальных проблем своего развития, воспринимается частью российской бюрократии как некая добрая аппаратная традиция, как неотъемлемый атрибут успешной государственности, который, тем не менее, вполне может и не приносить реальных результатов. Видимое бессилие науки порождает в обществе недоверие к ее результатам, что способствует снижению его интеллектуального уровня, вплоть до распространения различных форм мракобесия, и тем самым - долговременному подрыву его конкурентоспособности. Телевидение пестрит мистикой, шарлатанством - то есть данное бедствие общества уже обретает формы государственной пропаганды.
Между тем категорическим условием национальной конкурентоспособности уже длительное время является успешное и плодотворное развитие науки, неразрывно связанной с массовым производством. Достижение этого состояния представляется ключевой задачей модернизации России и в этом смысле - квинтэссенцией нашего будущего развития, а создание действенных механизмов стимулирования исследований, управления ими и обеспечения практической реализации их результатов - важнейшей частью работы по созданию механизмов модернизации. К сожалению, обсуждение связанных с этим важнейших вопросов ведется недостаточно интенсивно и постоянно вытесняется из общественного сознания более острыми и шокирующими, хотя и значительно менее важными вопросами.
Далее М.Делягин передал слово Владиславу Иноземцеву. В.Л. Иноземцев тоже высказал отношение к актуальному кризису науки в российской государственной системе с точки зрения ее недавнего прошлого, включая, конечно, прошлое советское:
- Проблемы науки в России не в последнюю очередь связаны с разрушением идеологии предыдущего исторического периода, в котором и формировались научные институты и сообщества. Сейчас же на первый план в общественном сознания выходит вопрос выгоды, и нельзя не признать того факта, что большие знания выгоды никакой не приносят. Налицо снижение общественного интереса к знаниям, к получению знаний. Если обратиться к заграничному опыту, то в США, например, в 1970-х годах остановился рост доходов той части населения, которая зарабатывала на знаниях, полученных только в школе, а в 1980-х начался уже постиндустриальный этап развития и соответствующего ему роста доходов людей с высшим образованием. Сегодня же в РФ доходы растут в связи с получением знаний, скорее, обратно пропорционально: меньше знаешь - больше получаешь. Достаточно взглянуть на менеджерский корпус, в котором максимальным и основным при этом требованием является лишь знание иностранного языка для работы с «хозяевами».
Наука сегодня живет отчасти (в какой мере - это вопрос) вне общества. Научная общественность - утерянный термин, и это неслучайно. Ведь для развития науки необходимы научные сообщества - дискуссии, споры, соревнования этих сообществ. Так было в СССР в любой дисциплине - так и во всем мире. Ныне наши ученые печатаются исключительно в журналах своих институтов, то есть намеренно прячутся от дискуссии. За рубежом, однако, в качестве преддиссертационных принимаются только публикации в журналах внеиститутских, внеклановых, так сказать. Сообщество ученых очень сильно фрагментировано и не выдержит сравнения с любым зарубежным аналогом. В США это «силиконовая долина», калифорнийские научные школы, крупные научные центры... Ученые уезжают из РФ даже не из-за нищеты, к которой многие, увы, привыкли, а в первую очередь из-за отсутствия центров притяжения научной мысли - из-за отсутствия научных центров тех самых.
С другой же стороны российская наука сегодня не может дать обществу по существу ничего. Используемое в демагогии власти словосочетание «экономика знаний» - звук пустой и очевидная бессмыслица, ведь продаются (имеют экономическую значимость) не знания, а технологии. С этой точки зрения и нужно подходить к выстраиванию отношений государства с научными сообществами - не бояться ввоза не только технологий и ноу-хау, а в первую очередь импорта инженеров и рабочих зарубежных, как это делала Япония и Южная Корея чтобы сделать экономический рывок. Ведь «довести» технологию - значит понять ее и уже видеть новые перспективы в рамках заданной ею объяснительной модели. Однако отставание в этом направлении в РФ такое, что 30 лет как минимум мы будем ввозить и изобретать то, что уже существует и развивается в других странах.
Для меня очевидно, что Академия наук в ее нынешнем виде требует уничтожения. Отдельные институты, безусловно, нужны, но проигранное время - самый строгий судья. И проиграли это время наши академики на пару с нерадивым государством. Необходимы другие принципы управления.
Леонид Маркович Григорьев выразил несогласие с негативным отношением к РАН:
- Академия наук выдержала много нападок и устоит впредь. Однако же нельзя отрицать и того, что среди ученых слово «академик» является широко распространенным ругательством с девяностых годов и поныне. Это, правда, не повод для разгона Академии наук - если плохо и эгоистично себя ведет государство, то в чем ученые-то виноваты? Здесь сгущение красок не дает увидеть реальности, а она такова, что, например, уже можно говорить о «всеобщем колледжном образовании» в России - колледжи принимают в свои стены больше учащихся, чем выпускают школы. За образование могут и хотят платить. Правда, все что касается высшей школы и НИИ - не так замечательно.
Наши НИИ не научились зарабатывать деньги, что так явственно предложила им делать власть в девяностых - в лучшем случае возникли коррупционные отношения с малым бизнесом. Но вот парадокс: в тех же США корпорация Enron скандально развалилась из-за того, что записывала в свой гроссбух доходы малых предприятий, существующих как бы в стенах большого, а у нас малый бизнес приживается к НИИ с переменным успехом и тотальным сохранением «тайны вкладов». НИИ выступают лишь как предлагающие офисные и торговые площади домовладельцы на фоне того, что спрос на результаты их научной деятельности в бизнесе и во всей экономике напрочь отсутствует. Молодые кадры работают на территории РФ, но в зарубежных фирмах - таков портрет самых успешных представителей поколения, выстроившего свою жизнь после 1991-го года. Государство, занятое исключительно торговлей углеводородами, не в состоянии привлечь свою же молодежь в отечественную науку - ни зарплатами, ни масштабными проектами. Десять миллиардов изъятых юкосовских денег путинская власть пускает на реформирование ЖКХ, то есть откровенно в карманы чиновников по всей Руси великой.
Но даже если и будет добрая воля по поддержке науки, государству придется решить вопрос: поддерживать НИИ или ученых? Научная интеллигенция, поддерживавшая волну демократических перемен, между тем, прекрасно поняла, что приватизация проведена против ее интересов, и это вселило в нее недоверие, презрение к тем, кто должен теперь финансировать науку. А эти господа имеют с наукой совершенно иные отношения, ибо бюрократ в РФ - всегда ученый, как минимум он доктор экономических наук, подобные диссертации не защищают, то есть не покупают только самые бедные, а таких в среде бюрократов нет по определению. Вот и встает вопрос соответствия знаний разных субъектов государственной машины их научным степеням - причем в масштабе их конкретной ведомственной деятельности. Им не нужны инновации, не нужна наука - поэтому они не построили и не построят продуктивных отношений с изобретателями.
Илья Пономарев тоже выступил как оппонент Владислава Иноземцева:
- Хотя я чаще всего на сто процентов согласен с тем, что говорит о науке и экономике господин Иноземцев, сегодня все наоборот. Не Академия наук требует роспуска, анафемы и критики, а отдельные академики, пошедшие на сговор с Минобрнауки в деле реформирования РАН ради обеспеченной старости. То, как собрались реформировать РАН - фактически решая только один вопрос, о приватизации помещений и земель, принадлежащих НИИ - говорит о кризисе в отношениях науки и экономики в РФ. Но так же - во всем мире, поэтому не стоит искать позитивных примеров в США. Традиционная система организации науки входит в явный конфликт с экономикой. Уж не знаю, как этот конфликт назвать - пережитком и наследием капитализма или как-то иначе... Но в РФ ситуация как раз благоприятная - у нас нет этого наследия, не накопилось еще тех противоречий в отношениях ученых и буржуазного государства, которые есть за рубежом и которые там тормозят научный процесс.
Например, в «благословенной» Америке, на которую указывал коллега Иноземцев, Пентагон за последние пять лет значительно сократил заказы в коммерческом секторе для науки - вот прямое следствие сворачивания «холодной войны». У нас же импорт технологий и специалистов при еще советских наработках, никак не востребованных экономикой - совершенно не оправдан, я и здесь поспорю с уважаемым Владиславом. Полно советских открытий! Просто они не выведены на уровень коммерческого продукта. И финансирование открытий кстати, сейчас создает проблемы даже в самых «денежных» отраслях: у Газпрома на шестьдесят лет разведано месторождений еще силами советских исследователей, с нефтью ситуация поскромнее, но лет на двадцать и там все разведано. Если они будут вкладывать деньги в разведку новых месторождений - курс их акций упадет. С открытиями все в порядке не только тут. Поэтому и РАН нужно оставить существовать в нынешнем виде, а вот академиков, подтачивающих фундамент фундаментальной научной деятельности - весьма бы стоило подвергнуть жесточайшей критике, и не только в научной среде.
Касаемо коррупции, о которой говорили коллеги, все обстоит не так уж плохо, она выступает как конструктивный фактор - сколь ни странно это звучит. Мы сейчас строим технопарк в Новосибирском Академгородке, и вплотную сталкиваемся там с проблемами, созданными как раз нынешней системой финансирования НИИ. Мы общаемся с протестующими против нашего проекта технопарка «зелеными» из все той же научной среды, и они предлагают нам помещения для разработчиков - там много пустующих помещений, целых этажей, которые по нынешней программе финансирования НИИ не имеют права никому сдавать. Наука таким образом существует в законсервированном состоянии и боится развиваться, что-то сама предпринимать - финансируют существование НИИ, а не открытия, не проекты, поэтому и научные работники не склонны к открытиям. Ужесточение финансовой отчетности приводит к бездействию академиков. Однако объединение некоторых научных ведомств в госкорпорации и финансирование через них инноваций - стало еще худшим «подарком» научным работникам.
Государство выделило 1 триллион 60 миллиардов на инновации, и чиновники от науки даже не должны выдумывать способ как «распилить» такое финансирование - просто положили эти средства в банк и шикарно живут на проценты в самых экзотических уголках земного шара. Очевидно, что уменьшать сумму, с которой они получают проценты наши «ответственные за инновации» господа не заинтересованы - дальше думайте сами. Куда пойдет этот триллион - остается только догадываться.
Андрей Рябов тоже сперва углубился в анализ исторических причин сегодняшнего кризиса российской науки:
- Нынешняя российская наука, безусловно, наследница науки советской, институционально складывавшейся в конце 1940-х годов, затем в 1960-х... Задачи науки ставились советским государством и запрос на инновации диктовался борьбой систем. Наука сама становилась частью социальной системы - фундаментальная наука. Более того, наука и ее открытия, не просто востребованные государством, а даже подгоняемые им (как в случае создания атомной бомбы) несли социальные знания о мире и влияли на реальную политику СССР во многих регионах мира.
1) Академические институты решали вопросы внешней политики. Косыгин, например, в рабочее время посещал эти институты и проводил там, советуясь с учеными, долгие часы.
2) Между институтами возникала конкурентная среда, продуктивно влиявшая на научный процесс.
3) Научная работа выполняла и функцию легитимации режима - ныне эта функция за ненадобностью отмерла. РФ стала сырьевой державой, и воспевать этот статус с научных трибун было бы абсурдом. Более того - сектор российского социума под названием «ученые» стал своеобразным островком этаких «гостей из будущего», невольно оказавшихся в деградирующем государстве чужаками. Поэтому те, кто такой роли не рад - и уезжают за рубеж, это диктатура здравого смысла.
Сейчас для российской науки возникла ситуация своеобразного «перехода в переходе». Ведь наука как атрибут возрождения державы, вроде бы, не может оставаться в стороне при учете общегосударственной «возрожденческой» риторики. Есть и институциональный опыт имплантации инноваций в научную среду, но этот опыт не востребован экономически, о чем говорили коллеги. Экономика по-прежнему сырьевая, в ее недрах не может возникнуть запрос на деятельность фундаментальной науки. Нет долгосрочного планирования.
В научной среде тип советского ученого - по-прежнему доминирующий, и с этим нужно считаться. Наука выживала в 1990-х не благодаря, а вопреки политике государства, и при правильной постановке задач могла бы выйти сама из кризиса и вывести за собой страну. Но снова: экономика-то не требует этого, вот и весь разговор. Бюрократы, побуждаемые кремлевской демагогией насчет инновационного пути развития, насчет «экономики знаний», формулируют свой запрос к научному сообществу так, как могут - но что получается? Тут же этот запрос опровергает экономическая ситуация. Трансформация науки в производящую силу невозможна при сырьевой экономике.
Запрос на инновации должен вырасти из новой экономической модели. Технополисы не нужно строить - они сохранились еще от СССР, и в условиях модернизации они замечательно бы сотрудничали с малым бизнесом именно на своей территории (не площадях под офисы), в сфере науки. Однако реформа РАН совершенно на это не направлена: чиновники Минобранауки договорились с академиками, чтобы те не сильно сопротивлялись реформе и ее «спустили на тормозах», за что получат не просто в длительное пользование земли и площади в НИИ и под НИИ, а станут собственниками некоторых из них. При этом весь процесс этот как бы считается «огосударствлением» РАН, что выглядит абсрудно. Таким традиционно мафиозным способом государсвтенные чиновники просто приватизируют на пару с академиками Ома и земли РАН.
P.S. стенографиста
Слушая уважаемых дискутировавших, я ни разу не услышал упоминания о классовом характере современной российской науки. К этой теме близко подошли Рябов и Пономарев, но углубиться не стремились. Верно замечено, что экономика Трубы не заинтересована в науке, разве что в очень узком отношении - более того, паразитарная экономика входит в конфликт в наукой и ее достижениями! И здесь неизбежна постановка задач науке уже не в абстрактно-государственном плане (ведь государство есть надстройка над экономикой), а в плане классовых требований. Скажу откровеннее: в плане революционных требований. Сегодня именно наука может сделать тот революционный рывок, которого не могут политики. Интернет доказал, как можно самоорганизоваться обществу не только помимо госполитки, но и минуя границы. Сделав открытие, подобное Интернету, наша страна и ее соседи могут мгновенно реорганизоваться помимо существующих государственных институтов...
Лично я ушел из научной среды и не стал защищать кандидатскую по психологии в 2001-м, поняв простейшую марксистскую истину: сперва политика и экономика, а затем уже наука. Да, конкретная среда в науке психологии сейчас отсутствует, равно как и открытия - наука приросла к школам и конкретным программам обучения, здесь нужен сервис, обслуживание, а не открытия. Так я стал политиком. Ибо открытия вне политического поля, вне революционного дискурса сегодня невозможны.
Классовая постановка задач весьма пролетаризированной научной среде - вот будущее и революции и страны. Возьмем лишь одну отрасль науки. Скажем, сейчас исследования проблем продления жизни и бессмертия ведутся только в интересах представителя правящего класса Дерипаски - биофак МГУ работает на его личное бессмертие. Открытия тщательно скрываются - и ясно, почему. Если же ставить задачу иначе и «национализировать» данное направление исследований, встанет более важный вопрос - а для кого? И вопрос этот будет снова классовым - для тех, кто и упразднит нынешнюю классовую иерархию, то есть для революционного класса. Бессмертие - для тех, кто готов за него бороться. Далее, революционизируясь, эта тема будет расширяться, сметая границы и другие буржуазные государства, упраздняя чиновничество и освобождая человечество. Вернуть науку из законсервированного состояния, вытащить ее из чулана буржуазного государства, паразитирующего на паразитарной экономике и патриотической риторике, может только революция, такой вот замкнутый получается круг проблем. И решать их предстоит нам, а не дерипаскам.
P.P.S. Обещанная мной в предыдущей статье передача "Народ ХЗ" с моим участием будет транслироваться сегодня по ТВЦ в 23-05, прежде ее не показывали - видимо, нашли что поправить.
Дата публикации: 14.05.2008
Прочитано: 257 раз
Мигель: Это ты, Эдичка?
"Anarchists and fashists Got the city..."
Э. Лимонов
Прочел недавно книгу Лимонова "Анотомия героя". Красиво, поэтично представляется нам основная идеологическая мысль, которая, как кажется Лимонову, претворилась в жизнь. Это союз "ярко-красных" и "черно-коричневых" - коммунистов и националистов. Аргументируется это тем,
что это две силы, борющиеся против империализма. Простите, Эдуард
Вениаминович, давайте сначала определим понятия. Вы, к сожалению, выдаете
желаемое за действительное.
Он говорит, что "...слияние самых радикальных форм социального сопротивления
с самыми радикальными формами национального сопротивления есть национал-большевизм. До настоящего времени две идеологии - национальная и социальная - объединялись на уровне компромисса, прагматичного временного
союза, в национал-большевизме они сольются в нераздельное целое." При этом
он с укором воспитателя детского сада говорит о "примитивных националистах",
которые носят свастику, как символ безыдейного протеста. Так вот ему-то как
раз и удалось "объединить необъеденимое". В фантазиях, но не в реальности.
Вы спросите:"Как? А НБП? Ведь это и есть тот союз?!". "Ярко-красных" и
"черно-коричневых".... Нет. Это союз протеста ради протеста. Не буду
вдаваться в идеологию НБП, т.к. у каждого нацбола она своя (причем часто
диаметрально противоположная), а просто проконстатирую факт. Он добился
обьективного. Он соединил части ЦЕЛОГО - Протестующих Ради Протеста. Нет
идеологии. Очевидно, что последовательный интернационалист, коммунист
никогда не станет объединяться с имперским националистом, так же, как и
националист с коммунистом. "А Лимонов и Дугин?"
Открою секрет: Лимонов не коммунист, а Дугин не националист. Это факт. Метания Дугина от "Памяти" к нынешнему евразийству говорят о крайне неустойчивой позиции этого "правого Мерлина". А Лимонов левый поэт, писатель, никогда не позиционировавший себя с марксизмом. И, повторюсь, объединение возможно, если ты соединяешь части целого - в данном случае это Протестующие, взявшие для оправдания бессмысленного протеста марксизм (анархизм), и Протестующие, оправдывающиеся национализмом (фашизмом, гитлеризмом, язычеством). Это реально - объединить Бунтующих.
Лимонова всегда очаровывал Бунт. Это видно из его книг, статей, стихов и
публичных выступлений. Слепой, без конечной цели. Найдите мне в программе
НБП или в творчестве Э.В. конечную цель - то, к чему в идеале стремится
национал-большевизм. Вы найдете лишь его величество Бунт. Потому что крайне
тяжело придумать и представить даже в мыслях власть коммунистов и фашистов
одновременно. Представить слияние классовой пролетарской идеологии с
мелкобуржуазной имперской. Такая власть родит интересные и безумные идеи.
Это как представить "Интернационал", в котором в первом куплете поется
"Боже, царя храни"!
Не надо этого поистине талантливого Писателя и Поэта воспринимать, как
никчемного политика. Налицо его чутье и проницательность. Налицо
амбициозность и эгоцентризм. Впрочем, он этого и не отрицал. В книге "Моя
политическая биография" он пишет, что Дугину льстило, когда его называли
"доктор Дугин". Это придавало ему сходство с доктором Геббельсом. Но на
сайтах НБП есть раздел "слово Вождя". Естественно, Лимонова, кого же еще.
Как это Вам льстит, с кем "придает сходство", Эдуард Вениаминович? Ответ
может быть только один - с самим собой. Он - Вождь Бунтующих. Он -
предводитель этих "амазонок с автоматами", толпы без идеи.
"Мы понимаем социальную революцию, как синоним социальной и социальную, как синоним национальной". Интереснейшие синонимы. Как же это, как? Объясните мне нерадивому, как национальная революция (кстати, а что Вы под этим понимаете? Тип сепаратисткой борьбы вроде ЭТА или ИРА или геноцид племени Тутси племенем Хуту в Руанде?) и социальная могут быть синонимами? Как классовая борьба может быть "слита воедино" с милитаристкой буржуазной
диктатурой национализма? Простите, но примеров демократического нацистского
государства История не знает.
Интересно и страшно было бы посмотреть, как постепенно будет развиваться
власть Лимонова. Бунтующие без идеи легко растерзают Вождя при первых
признаках недовольства. А что их будет держать? Классовая сознательность или
"братская кровь"? Но это ньюансы, так сказать. Пока Лимонов борется за
власть, это прокатит. Пока нет ни разногласий (я имею ввиду "бунтующих". От
НБП отошли более-менее идейные, которые не захотели "сливаться воедино", но
это минимальная часть), ни глобальных расколов. Это невозможно ввиду однородности партии. Однородности бунта. Но эта однородность является и
важнейшей опасностью (давайте пофантазируем) для Лимонова, пришедшего к
власти. Представим, что все его сторонники - один человек. Его так же легко
контролировать, как и избежать его гнева.
Хитрый и умный Лимонов прекрасно понимает, что это выход - использовать для
захвата власти Протестующих. Тех, которые видят, что плохо, но не знают, что
делать, чтобы было хорошо.И я сомневаюсь, что власть Лимонова понравится
идейным националистам, а уж тем паче идейным коммунистам. Она понравится
лишь бунтарям. Но эта власть будет неизбежно обречена, не имея твердого
стержня. Анархисты и фашисты взяли город, а дальше что?
Дата публикации: 14.05.2008
Прочитано: 236 раз
К дню Российской Армии. Кто разваливает армию.
Посмотришь по ТВ, в том числе и по государственному, фильмы и сюжеты про армию, и желание служить отпадет у любого. При этом многие «общественные» организации, открыто действующие в РФ на деньги Запада, проводят активнейшую антиармейскую пропаганду... При такой власти олигархов и коррупционеров невольно у молодежи возникает вопрос: «А кого защищать-то?» К тому же если основная часть вооруженных сил составляют Внутренние войска, то есть войска...
Дата публикации: 04.02.2008
Прочитано: 578 раз |
|
Всего 23 на 3 страницах по 10 на каждой странице
[<<] [ 1 | 2 | 3 ] |
|
|
|
